Почему жители российской глубинки так хотят «попасть в телевизор»
Вера в ящик
Писатель Виктор Пелевин в книге «SNUFF» заметил, что человек ищет в информации не истины, а крыши над головой. Такой «крышей» для многих сегодня и является телевизор -- самый авторитетный источник информации в России. «Виртуальная картинка» часто имеет более существенный эффект и влияние, нежели реальная практика. Особенно в том случае, когда президент с экрана телевизора решает проблемы простых людей. Поэтому многие свято верят в «силу телевизора», потому что иногда больше верить не во что.

Дарья Вяльцева
Чудодейственный экран

– Вы кто такие? – по-хозяйски спросила полупьяная рыжая и растрепанная женщина в выцветшем сарафане, обогнавшая нас на велосипеде на дороге в деревне Клетино под Дубной. – Журнали-и-исты? А вы про меня напишете? Меня покажете? У меня сосед-зараза часть участка оттяпал, куда только не жаловалась, всем плевать! Ах, не по-настоящему?! Ах вы…

Пока мы шли до остановки, разочарованная женщина кричала нам вслед различные ругательства. Кажется, мы ее очень огорчили.
По данным опроса "Левада-центра" за октябрь 2015 года, доверие к российскому телевидению за последние три года возросло: 48% респондентов ответили, что они «в значительной мере» доверяют телевидению (было 38%).
Почти каждый второй человек в России сегодня доверяет тому, что он ежедневно видит на экране телевизора и, более того, уверен, что телевизор может помочь в решении его проблем. Ведь в представлении большинства, после приезда телевизионщиков и показа сюжета об условно одинокой бабушке, которой трудно ходить и нечего есть, жизнь бабушки сразу же круто меняется.

Раз в год обращение телевидения к сложным социальным темам в России приобретает массовый характер, и происходит это во многом благодаря «Прямой линии» с Президентом РФ. 14 апреля Владимир Путин в очередной раз около 4 часов отвечал на вопросы россиян. И еще до окончания «Прямой линии» на жалобы граждан на отсутствие дорожного покрытия отреагировали власти города Омска, которые отрапортовали, что завершение массового ремонта дорог планируется к 1 мая. Некоторые чиновники, например глава сахалинского агентства по труду, после раскрытого во время «Прямой линии» случая на шикотанском рыбокомбинате, где люди фактически удерживались на положении рабов, лишились своих постов.

После окончания программы были моментально решены проблемы с невыплатами зарплат в нескольких регионах России, а также возбуждено уголовное дело по случаю обмана дольщиков в Московской области. Все это вполне себе стоит того, чтобы хоть раз попасть в телевизор.
Довести до ручки

Пастуху из деревни Ручки Александру Николаевичу Шерстобоеву, а по-простому дяде Саше, 39 лет, но выглядит он на все 50. На его грязно-загорелом лице близко друг к другу расположились мутно-голубые хитрые глаза. Гнилые зубы открываются в улыбке. На нем драный свитер и тренировочные штаны, а в руках хлыст и потертая темная кепка. Мечта дяди Саши, на первый взгляд, очень проста и даже обыденна – прославиться и обязательно «попасть в телевизор».
– Дядя Саш, а как же «быть знаменитым некрасиво», – в шутку парирую я пастуху строчкой из стихотворения Пастернака, – сдался Вам этот телевизор…
– Нет, а вы меня по телевизору все-таки покажете? – настойчиво добивается ответа пастух.
Попытки начать разговор постоянно прерываются репликами дяди Саши: «А по телевизору покажете?», «А вам не холодно?», «А фотографировать будете?», «А вам молока-то не надо?».

– У нас в деревне такое творится! Ты не поверишь! – тараторит дядя Саша, сдабривая свою речь многочисленной россыпью крепких слов. – Колхоз разваливается! Сегодня-завтра свет за неуплату в коровнике отключат, а потом и все триста голов скота зарубят. Что мы тогда делать будем?

Ситуация для жителей из Руче́к, которые находятся в 4-5 часах езды от Москвы, складывается действительно не самая приятная. Сейчас об этой забытой деревне вспоминают, хотя бы потому, что из нее в Тверь каждое утро уезжает молоковоз. Своим качеством ручковское молоко знаменито на весь город, и дядя Саша этим очень гордиться. «Ну как меня, такого замечательного пастуха, по телевизору не показать? – без ложной скромности возмущается дядя Саша. – А что будет, если всё вдруг отключат? Сколько народу без работы останется! Сколько скотины подохнет!».

Деревенский пастух непрерывно сыплет восклицаниями и вопросами, на которые никто не знает правильного ответа. И ему очень нужно прославиться.
Вот узнали бы благодаря телевизору по всей стране о «таком замечательном пастухе» и предложили бы на фабрике работать.
С нормальной заработной платой, ведь любимое дело и «коровушки» это, конечно, важно, но все-таки на три с лишним тысячи в месяц, которые получает дядя Саша (хотя работает он уже больше десяти лет) в прямом смысле особо сыт не будешь. Но этот небритый человек всем сердцем хочет принести пользу и своей деревне, поэтому уповает на телевизор, который всем раздает славу, благополучие и почет.

«И вообще, – продолжает изливать душу пастух, – я разве только о себе забочусь? Вот кабы я прославился, так всей деревне жить бы стало легче!».

Пережарившийся на солнце мужчина уверен, что как только его покажут по телевизору, в Ручки сразу же приедут неравнодушные люди, которые будут помогать дяде Саше и его соседям, сделают много полезных вещей: поправят покосившийся забор, залатают прохудившийся асфальт и, может быть, даже подкинут денег в бюджет местного магазина, купив что-нибудь, кроме водки и соленой рыбы.

Пастух говорит о телевизоре очень восторженно, даже возвышенно, и для него это вовсе не утопия, а что-то очень даже похожее на правду.
И дядя Саша такой не один: большинство местных старушек и дедушек-инвалидов считают, что известность, приобретенная ими в «ящике», принесет светлое будущее, а вместе с тем толпы помощников и новый забор.
Made on
Tilda