Алексей Кавокин о главной проблеме российского ученого
А еще о том, почему российские специалисты возвращаются домой, идеальном институте и своей мечте
Все чаще русские ученые, работающие за рубежом, возвращаются на родину. Одна из причин – программа научных мегагрантов Правительства РФ. Благодаря ей в 2011 году физик с мировым именем Алексей Кавокин создал лабораторию оптики спина им. И. Н Уральцева в Санкт-Петербурге. С Алексеем Витальевичем мы встретились в Нижнем Новгороде на III Всероссийском форуме «Наука будущего – наука молодых». Ученый рассказал нам о своих мечтах, проблемах отечественной науки и трудностях, которые ожидают начинающих исследователей.

Текст: Алина Лейтуш,
студентка СПбГУ, призер конкурса «Дебют в научной журналистике»

Алексей Витальевич Кавокин
доктор физико-математических наук, научный руководитель лаборатории оптики спина Санкт-Петербургского университета, руководитель группы квантовой поляритоники Российского квантового центра, профессор Университета Саутгемптона (Англия), научный директор Средиземноморского института фундаментальной физики (Италия).

Алексей Кавокин
Алина Лейтуш: Алексей Витальевич, Вас уже третий год приглашают на место Председателя программного комитета форума «Наука будущего — наука молодых». Скажите, зачем Вам это?

Алексей Кавокин: Действительно, это некоторая трата времени, но очень занимательная. Конечно, интересно посмотреть на научную молодежь России. К тому же сюда приезжают ученые-мегагрантники и мне интересно встречаться со своими коллегами. Кроме того, здесь всегда бывают чиновники, встретиться с которыми, пообщаться лично и выяснить некоторые вопросы всегда полезно. А еще это туризм. Я, например, никогда не был в Нижнем Новгороде, а теперь побывал. В прошлом году в Казани, до того, на первом форуме — в Севастополе. Великолепные места.

А. Л.: Как с этим бороться начинающему ученому?

А. К.: Во-первых, существует очень ограниченное число мест, где есть достаточное финансирование и не надо ничего искать самому. Например, Сколтех, Российский Квантовый Центр. Их буквально по пальцам одной руки посчитать. Не для всех дисциплин они одинаково хороши, но в такие места надо стремиться попасть, иначе вас задушит бюрократический процесс и времени на науку почти не останется. Во-вторых, бывают лаборатории, где просто есть специальные люди, которые занимаются написанием проектов и отчетов. Старайтесь обращать внимание на эту деталь, тем более если вам придется самому себя кормить.
Алина Лейтуш: Алексей Витальевич, Вас уже третий год приглашают на место Председателя программного комитета форума «Наука будущего — наука молодых». Скажите, зачем Вам это?

Алексей Кавокин: Действительно, это некоторая трата времени, но очень занимательная. Конечно, интересно посмотреть на научную молодежь России. К тому же сюда приезжают ученые-мегагрантники и мне интересно встречаться со своими коллегами. Кроме того, здесь всегда бывают чиновники, встретиться с которыми, пообщаться лично и выяснить некоторые вопросы всегда полезно. А еще это туризм. Я, например, никогда не был в Нижнем Новгороде, а теперь побывал. В прошлом году в Казани, до того, на первом форуме — в Севастополе. Великолепные места.

А. Л.: Как с этим бороться начинающему ученому?

А. К.: Во-первых, существует очень ограниченное число мест, где есть достаточное финансирование и не надо ничего искать самому. Например, Сколтех, Российский Квантовый Центр. Их буквально по пальцам одной руки посчитать. Не для всех дисциплин они одинаково хороши, но в такие места надо стремиться попасть, иначе вас задушит бюрократический процесс и времени на науку почти не останется. Во-вторых, бывают лаборатории, где просто есть специальные люди, которые занимаются написанием проектов и отчетов. Старайтесь обращать внимание на эту деталь, тем более если вам придется самому себя кормить.
Алексей Кавокин на открытии форума "Наука будущего — наука молодых"
Фото: http://sfy-conf.ru
"...мне как человеку, работающему с людьми, всегда очень хотелось построить идеальный институт. В разных местах и странах я пытался что-то строить, но осуществить задумку пока не удалось. Я не теряю надежду."

А. Л.: Чем отличается финансирование науки в России и за рубежом?

А. К.: Практически во всех странах Западной Европы, в Соединенных Штатах, Японии, Корее, Сингапуре человеку при приеме на работу обещают некую зарплату, скажем, постоянную профессорскую (платится всю жизнь), либо предлагают постдоковский контракт. В любом случае он получает ту сумму, которая написана у него в контракте и на которую можно достойно существовать. В России принципиально не такая система финансирования. В огромном большинстве российских университетов и академических институтов ваша зарплата зависит от надбавок с проектов, на которые удалось получить грант. Если их много — будут большие надбавки, мало проектов — будут маленькие. Получается, что доход человека зависит не от его заслуг и эффективности, а от стечения обстоятельств. Такой подход не дает уверенности в будущем. Каким бы знаменитым профессор ни был, если у него нет гранта, он может оказаться на грани голодной смерти. Это никуда не годится. Мы пытаемся с этим бороться, поднимая вопрос на уровне президента Российской Федерации. Но очень трудно менять структуру, она уже сложилась. Процесс идет медленно.

А. Л.: Какая у Вас мечта как у ученого?

А. К.: У меня есть несколько идей, которые мне хотелось бы воплотить в жизнь. Как теоретик я предсказываю эффекты. Я мечтаю увидеть, что предсказанное явление светоиндуцированной сверхпроводимости открыто экспериментально. Потом, конечно, каждый ученый думает о Нобелевской премии... И третье: мне как человеку, работающему с людьми, всегда очень хотелось построить идеальный институт. В разных местах и странах я пытался что-то строить, но осуществить задумку пока не удалось. Я не теряю надежду.

А. Л.: Что такое идеальный институт?

А. К.: На мой взгляд, идеальным можно считать такой институт, в котором у ученых есть возможность заниматься наукой и только наукой. Все остальное – финансирование, административные бумаги, отчеты обеспечиваются кем-то другим. У ученого должны быть деньги на проведение научных исследований, на развитие своей научной группы, на оборудование, на поездки. И он не должен их мучительно искать. Идеальный институт должен быть интернациональным. В нем должен господствовать принцип меритократии – то есть распределение должностей в соответствии с реальной ценностью сотрудников, а не по какому-то другому принципу. И у каждого должна быть уверенность в будущем.
Корреспондет Лаборатории Алина Лейтуш и Алексей Кавокин

Фото: Анна Малик
А. Л.: Как молодому ученому попасть в вашу лабораторию?

А. К.: Мы берем молодых людей в аспирантуру и всячески приветствуем тех, кто хочет поступить к нам. Но это должны быть люди с некими навыками. Моя лаборатория занимается узкой областью физики. Если вы закончили магистратуру по специальности физика полупроводников, имеете навыки в оптике полупроводников — вы пишите, скажем мне, мы встречаемся, разговариваем и если нравимся друг другу, то вы приняты. В моей лаборатории нет таких замечательных условий для студентов как, например, в Сколтехе со стипендией в сорок тысяч. Конечно, мы тоже стараемся наших аспирантов не обижать и платим им дополнительные деньги — это принцип хорошей мегагрантовской лаборатории.

А. Л.: Какими качествами нужно обладать, чтобы успешно работать в Вашей лаборатории?

А. К.: Во-первых, надо все-таки знать английский язык. Вся литература на английском языке и вся наша продукция тоже. Во-вторых, надо обладать физическим образованием. Желательно и специальным образованием: физика твердого тела, физика полупроводников, оптика — это все достаточно важно. К тому же лаборатория в основном экспериментальная. Опыт работы в оптической лаборатории — ваш плюс. Хотя это не обязательное требование: мы набираем и теоретиков, сами воспитываем экспериментаторов.
"Если вы захотите поступить в ведущие зарубежные университеты, такие как Оксфорд или Кембридж, то готовиться надо по другой программе, не по той, которой следуют российские школы. Английская программа не лучше, не хуже, просто другая."
А. Л.: Верно, что у Вас две лаборатории: одна в России, другая в Англии?

А. К.: У меня их даже больше: есть еще группа в Российском квантовом центре. В Англии и Москве я руковожу теоретическими группами, а в Петербурге у меня экспериментальная лаборатория. Еще я работаю в Италии.

А. Л.: Ваша семья сейчас живет в Англии. Нет желания вернуться на родину?

А. К.: У семьи нет желания переезжать в Россию из-за того, что детям учиться в Англии довольно хорошо. У нас есть очень хорошие школы, я сам учился в физико-математической школе в России и очень её люблю. Но проблема в том, что переход от школы к престижному зарубежному ВУЗу, даже если вы учитесь в хорошей школе, в России не гарантирован. Если вы захотите поступить в ведущие зарубежные университеты, такие как Оксфорд или Кембридж, то готовиться надо по другой программе, не по той, которой следуют российские школы. Английская программа не лучше, не хуже, просто другая. Чтобы ребенок попал в университет уровня Кембриджа, он должен отучиться в английской школе. Этим обусловлено то, что мои дети учатся в Англии.
Фото: АННА МалИК
А. Л.: Однажды Вы назвали российское высшее образование архаичным. Почему?

А. К.: Оно в самом деле архаично. Наши ВУЗы, конечно, во многом хороши. Например, у нас более строгий отбор, чем в английских университетах, поэтому и качество студентов лучше. Однако есть и немало трудностей. Скажем, в девяностые и двухтысячные годы среднее поколение преподавательского состава уехало за границу. Остались пожилые профессора. Они высокого уровня специалисты и отлично читают базовые курсы. Но, как правило, это люди под восемьдесят лет, которые с трудом пользуются смартфоном и интернетом. К сожалению, они не могут покрыть весь спектр профессиональных запросов молодого ученого. А на их смену следующее поколение, увы, не приходит.

А. Л.: Соответствуют ли требованиям современной науки работы участников форума «Наука будущего — наука молодых»?

А. К.: Многие соответствуют. Некоторые работы участников очень хорошие. Надо посмотреть, как у них с английским.
"Я всю жизнь любил писать и вообще хотел стать писателем. Пишу не только сказки, но и романы, повести, стихи."
А. Л.: Вы, ученый с мировым именем, создали целых три тома детских сказок. Почему Вы взялись за это дело?

А. К.: Я всю жизнь любил писать и вообще хотел стать писателем. Пишу не только сказки, но и романы, повести, стихи. У меня четверо детей. Мой первый сын жил некоторое время далеко от меня, и ему надо было учиться читать по-русски. Я каждый день посылал ему письмо — страничку книги, напечатанную крупным шрифтом. Так родилась серия сказок про Кота Саладина. Сейчас она опубликована в нескольких странах, переведена, на английский, испанский, итальянский языки.

А. Л.: Раскупается тираж?

А. К.: Не могу сказать, что это коммерческий успех, но кто-то покупает, да.

А. Л.: Как только Вы все успеваете: и большой наукой заниматься, и вести несколько лабораторий, и книги писать, проводить время с четырьмя детьми, председательствовать на форуме и многое другое. В чем секрет?

А. К.: Это же интересно. Отдых — в перемене занятий. Летаю очень много. Единственная проблема: от самолетов голова болит. Но здоровье пока позволяет, да и нагрузка на пользу. Чем более разнообразная жизнь у человека, тем ему, на мой взгляд, веселее.

Made on
Tilda